NetNado
  Найти на сайте:

Учащимся

Учителям



Что такое национал-большевизм?


ЧТО ТАКОЕ НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИЗМ?

Как следует из заголовка, эта статья предназначена для того, чтобы, во-первых, дать четкое и обоснованное определение слову «национал-большевизм», во-вторых, рассеять заблуждение некоторых о том, что национал-большевизм не имеет какой-либо определенной теоретической, идеологической базы, как например, марксизм-коммунизм, либерализм и т.д.. Второе – не главная и не обязательная цель, будет реализована нами попутно, по мере достижения первого. Острая необходимость первого появилась в последние годы и связана со становящимися все более явными признаками идеологического кризиса в НБП. Его мы в этой статье рассматривать не будем. Скажем только, что выражается он в искажении и отступлении от идеологии национал-большевизма.

Главным идеологом и автором национал-большевизма является Николай Васильевич Устрялов, живший в конце 19-го и первой половине 20-го века. По убеждениям Устрялов был националистом, состоял в партии кадетов, поэтому большевистскую революцию сначала не принял и был на стороне белого движения. После разгрома белого движения была эмиграция, во время которой и были написаны статьи, ставшие основой нового идеологического течения. В 30-х годах Устрялов, на деле верный своему принципу «лучше ежовые рукавицы отечественной диктатуры, чем бархатные перчатки иностранной демократии», возвращается в Россию, где его расстреливают.

1. Перерождение большевизма.

Своим появлением национал-большевизм обязан гражданской войне. После перелома в ее ходе, когда стала очевидной будущая и недалекая победа большевиков, перед русским белым движением встал вопрос о признании Советской власти. Устрялов и его единомышленники ответили на этот вопрос утвердительно, с этого и началась история национал-большевизма, как идеологии. У признания советской власти Устряловым, разумеется, были идеологические мотивы (а точнее, национальные, т.к. – и это следует подчеркнуть - он всегда оставался националистом). В обстановке, когда большевистское правительство начинает вновь собирать воедино распавшуюся из-за революции Империю, Устрялову стало очевидно – отныне большевики представляют национальные силы, силы созидающие, а не разрушительные.

«…большевизм богат недостатками, так что многие возражения против него с точки зрения культурной (вульгарный материализм, «механизация» жизни), экономической (немедленный коммунизм) и политической (антиправовые методы управления) еще продолжают оставаться в силе. Но главное, решающее возражение – с точки зрения национальной – отпало».1

Он заявляет, что теперь военное противостояние советской России, во-первых, бессмысленно в плане борьбы с большевизмом, во-вторых, это помощь разрушительным по отношению к России намерениям так называемых союзников (которым безразлично, красная Россия или белая).

«…ныне уже невозможна антибольшевистская интервенция. Всякая интервенция будет ныне – антирусской».2

Далее Устрялов раскрывает в национальной политике большевиков тенденцию к перерождению всего большевизма, как революционного движения в сторону контрреволюции. По закону всех революций (в частности французской), вчерашние разрушители государства, диссиденты, дезертиры и сторонники всякого рода сепаратизмов воссоздают государственный аппарат, армию и Империю.

«Логикой вещей большевизм от якобизма будет эволюционировать к наполеонизму (не в смысле конкретной формы правления, а в смысле стиля государственного устремления)».3

При этом риторика новоиспеченных государственников и патриотов и убеждения остаются прежними, просто им приходится идти на компромисс с условиями, которые им диктует жизнь

««Эволюция большевизма» есть эволюция его политики, а не его философии».4

Это важно отметить, так как Устрялов, несмотря на поддержку советской власти ни на секунду не отступал от своих националистических и патриотических убеждений. Для определения строя, сложившегося в России, Устрялов использует термин «редиска», придуманный Лениным.

«Теперь, по свидетельству приезжающих, это один из самых распространенных терминов в Советской России. Им обозначается огромная категория, подавляющее большинство советских служащих и даже известная часть официальных членов правящей коммунистической партии. Он прилагается иногда и к государству в его целом. Честь изобретения его принадлежит самому Ленину, и он прочно усвоен советскими гражданами».5

Смысл его в следующем: существующий строй только внешне кажется красным, коммунистическим, только во внешних второстепенных и незначительных сферах его присутствуют признаки коммунистической марксисткой идеологии, в главном же, по сути своей, строй все еще является белым. Как редиска: красная - снаружи, белая – внутри.

К главному, к сути Устрялов, по-прежнему оставаясь националистом, относит национальную составляющую.
2. Национал-большевизм – национализм.

Теперь необходимо раскрыть сущность национализма Устрялова. Как мы уже не раз отмечали, Устрялов на протяжении всей своей жизни, и в том числе, когда принял советскую власть, оставался националистом и что самое главное, идейным противником большевиков и большевистской революции.

«Идеологических позиций национализма сдавать нельзя, и «примирение» с большевизмом может быть только тактическим. <...> Большевизм, как таковой, все-таки обречен («эволюционно» или нет – тут это уже не существенно), и нельзя связывать себя с ним органически («приятие нового»), - нужно смотреть дальше и поверх него. Революцию надо углубить и тем самым преодолеть. Нельзя скрывать от себя, что духовная физиономия большевизма бедна и убога (луначарская культура, марксова борода)».6

«Революция есть прежде всего великое несчастье, а социалистическое правительство в России – правительство немножко (или даже достаточно) помешанных».7

Неоднократно он высказывается и о материалистической составляющей «философии» большевиков.

«Считаю официальную «философию» большевизма глубоко ложной и, так сказать, «еретической». Экономический материализм, как и всякий другой, по моему мнению, философия весьма невысокой марки, внутренно бедная и в сфере чистой мысли опровергающая сама себя. Равным образом, в конечном счете, ложна и фальшива та религия человечества («гуманизм») и земного рая, которая питает собою символ веры политических руководителей нашей революции».8

«Вульгарные аргументы «от экономического материализма» мне и здесь, как и везде и всегда, органически чужды: - не материя, а дух в конечном счете правит историей».9

Следует отдельно отметить принципы национализма, в понимании Устрялова. Параметры, которыми характеризуется национальная составляющая социально-политического строя (внутренность той самой «редиски»). Такие, например, сферы как экономика, культура, методы управления он однозначно относит к незначительному, к «оболочке редиски». К сущности же он относит два основных принципа: государство и территория.

Государство, государственный аппарат, безусловно, для Устрялова больше, чем общественная организация.

«Государства – те же организмы, даренные телом и душою, духовными и физическими качествами. Государство – высший организм на земле».10

«Государство имеет свою логику, свою «нравственность», примиряемую с нормами индивидуальной морали лишь на известной метафизической высоте. Государство в некотором отношении неизбежно «потусторонне добру и злу», ибо его «добро» (а оно есть, и вполне реально) – в иной, несколько более углубленной или возвышенной плоскости».11

«Для патриота эта общая, верховная цель лучше всего формулируется старым римским изречением: «благо государства – высший закон». Принцип государственного блага освящает собою все средства, которые избирает политическое искусство для его осуществления. Быть верным себе для патриота значит быть верным этому принципу, - и только».12

Территория же является душой этого государства, именно положительное отношение к территории раскрыло в большевизме национальную силу. И логично, этот момент является узловым в понимании Устряловым национализма и блага государства.

«Итак, всякий национализм, если он серьезен, должен быть, прежде всего, «топографическим». Для государственного деятеля, в отличие от военного стратега, «потеря территорий» есть всегда «потеря живой силы», отмирание «части души». И утешаться легкомысленным «не беда, вернем!», да еще при современном мировом положении, когда каждый потерянный клочок способен моментально завести себе новую «ориентацию» (Эстония и Финляндия на Германию и Швецию, Грузия на Англию, Польша на Францию, Украина на Австрию или Польшу и т. д.), можно лишь при наличии большой доли того бесшабашного «ура-национализма», который уже успел принести нам столь много тяжких разочарований и глубокого вреда».13

Все это не оставляет сомнений в национализме Устрялова, а также в утверждении, что национал-большевизм есть одна из форм национализма и не более.

3. Финал перерождения большевизма.

Достаточно охарактеризовав ситуацию на момент конца Гражданской войны, уточним перспективы ее изменения с точки зрения Устрялова. Перерождение большевизма, заявляет Устрялов, неизбежно должно окончиться полной контрреволюцией, т.е. «побелением оболочки редиски». Заметим, Устрялов утверждает это в начале 20-х годов, в начале 20-х он предсказывает появление человека (из среды революционеров) который завершит контрреволюцию. Его предсказания полностью оправдываются – приходит Сталин. Как многие белые эмигранты-националисты (Родзаевский, например), Устрялов сразу признает в Сталине своего.

«Сталин – типичный национал-большевик!»14

заявляет Устрялов. К сожалению, Николай Васильевич не смог убедиться насколько он оказался прав в своих предсказаниях относительно роли Сталина в русской революции, точнее, в ее завершении, но мы знаем – во время и, в особенности, после войны, контрреволюция в самом хорошем смысле этого слова, восторжествовала. Националистическое заявление Сталина о том, что главная заслуга в Победе над немцами принадлежит Русскому народу, прекращения гонений Церкви, преследование за «преклонение перед Западом» - лишь немногие факты подтверждающие это. Все это произошло уже после смерти идеолога национал-большевизма – история ни на шаг не отступала от пути, намеченного им, с каждым годом, с каждым событием лишь подтверждая правоту его теорий и значимость его жизни для России.

Как мы видим, геополитический идеал национал-большевизма – гигантская Империя, а политический – национальная диктатура. Как идеология, национал-большевизм есть национализм, считающий критериями национального – государство, армию и территорию, и признающий советский строй (со многими оговорками, которые здесь изложены), главным образом, в период правления Сталина после Великой Отечественной войны. Таким образом, позиция национал-большевизма, узловые моменты этой идеологии сформулированы вполне четко и не могут давать повода к каким-либо спекуляциям. Однако попытки есть.

4. Современная ситуация.

Фактически, национал-большевизм определился как отдельная идеология только благодаря гражданской войне и проблеме признания советской власти белыми националистическими группами после нее. При анализе современной ситуации, национал-большевизм не может придти к выводам, отличным от выводов других форм национализма. Однако всегда существует соблазн попытаться применить метод национал-большевистского анализа октябрьской революции к какой-нибудь еще, кажущейся аналогичной, ситуации. Например, к «демократической революции» 91-го года. Может показаться, что существуют соответствия, Ельцин – Ленин этой «революции», а Путин – Сталин. И не то может еще показаться при достаточно замутненном сознании. Рассмотрим подробнее этот случай.

Не будем рассматривать все сферы жизни, а сразу ограничимся национально важными (с точки зрения национал-большевизма).

Ситуация с территорией. При Горбачеве и раннем Ельцине – политика Кремля была таковой, что распад России, отделение различных регионов, переориентация стран восточной Европы шли достаточно активно. Однако, большинство бывших советских республик, отделившихся, но позже объединенных в СНГ, сохранили российскую ориентацию. При позднем Ельцине процессы распада затормозились. Как изменилась ситуация при Путине? Процессы вновь активизировались, на этот раз это выразилось в переориентации республик СНГ, возрастании в них американского и европейского влияния. Позиция Кремля: сначала (после 11-го сентября) Путин поддерживает размещение американских военных баз в Средней Азии; максимально неуклюжей предвыборной кампанией против Ющенко (фактически это саботаж политики пророссийских сил) он косвенно помогает «оранжевой» революции на Украине; перед этим – поражение в Грузии; тоже – в Молдавии (грубость, неаккуратность политики очевидна, что недвусмысленно говорит о намеренной, сознательной грубости и неаккуратности). При этом постоянные политические провокации против пророссийски настроенных Абхазии, Южной Осетии, Приднестровья и Белоруссии. Далее, передача островов Китаю (острова являются стратегически важными, передача их значительно облегчает военное вторжение Китая), планы передачи островов Японии, отрезание Калининградской области посредством введения визового режима, договор о границе с Казахстаном (передача ему русских городов). Наконец, территориальный аспект закона о монетизации льгот – компенсации и оставшиеся льготы обеспечиваются субъектом федерации, в другом субъекте гражданин не имеет льгот, словно он за границей – закон усиливает федерализацию России. Ужасной политикой на северном Кавказе путинский Кремль дискредитирует в глазах общества войну в Чечне, и как следствие, саму идею принадлежности Чечни к России. Очевидно, что политика Путина и его команды – поддерживать распад России любыми средствами.

Ситуация с армией. При Горбачеве и Ельцине – политика Кремля была направлена на дискредитацию и очернение армии, подрыва ее авторитета. Сама же армия медленно деградировала. При Путине политика изменилась (не информационная – политика антиармейской пропаганды продолжилась с новой силой, в том числе и за счет бездарной войны в Чечне). Из-за назначений на разные посты министерства обороны бывших ФСБшников, деградация армии превратилась в развал, сознательный и успешный. Подробнее об этом в статье Владислава Шурыгина «РЕКВИЕМ ПО РУССКОЙ АРМИИ»15.

Ситуация с государством. Этот аргумент обычно используют и сторонники, и противники Путина, обнаружившие в нем патриота. На фоне предыдущих фактов, укрепление государства (само по себе очень сомнительное, ведь если демократия урезается, то коррупция – внутренняя беда государственного аппарата – процветает, в том числе и благодаря путинскому укреплению этого гос.аппарата) видится как действие, направленное на защиту поддерживаемого Путиным агрессивно-либерального направления политики. И действительно, при путинском государстве начинаются преследование националистических организаций: арест и дело против национал-большевиков за планы поднять мятеж в русском Северном Казахстане (русские там подвергаются сильнейшей дискриминации со стороны казахских властей) и присоединить его к России; препятствование национал-большевикам в осуществлении акций против русофобского Латвийского режима («российские» спецслужбисты не гнушаются даже сотрудничеством со спецслужбами враждебного русским латвийского режима). Отмена регистрации НДПР. Преследование т.н. скинхедов и многие другие акции против людей, хоть сколько-нибудь напоминающих националистов и патриотов. Второй аспект деятельности Путина в отношении гос.аппарата – дискредитация всеми возможными способами государства как института и диктатуры как идеи: законы, заведомо непопулярные в обществе; показательные судебные процессы, очевидно несправедливые со стороны государства и другие подобные действия.

Как мы видим, политика путинской команды носит характер сознательной дискредитации армии и государственного института – внутри страны, и дискредитации идеи имперского объединения под началом России – за пределами страны. Т.е., с точки зрения национал-большевизма, она имеет негативный характер. С политикой Сталина ее сравнить нельзя.

Заключение.

В заключении необходимо еще раз отметить, что все сказанное нами выше не ставит себе целью «обратить» кого-то в национал-большевизм или, напротив, отвратить от него. Цель иная, а именно, показать идеологию национал-большевизма, кратко и тезисно изложить ее основные моменты и понятия. Еще раз напомнить, что национал-большевизм – совершенно определенная идеологическая платформа, а не смутная идеалистическая установка, допускающая разного рода вариации «на тему» или личные под(д)елки.

Ссылки и библиография.

1 Статья. «Логика национализма»,1. Николай Устрялов «Национал-большевизм», стр. 69

2 Статья «союзники и мы», 20 апреля 1920 года. Николай Устрялов «Национал-большевизм», стр. 64.

3 Статья «Перспективы». Николай Устрялов «Национал-большевизм» стр. 60.

4«Эволюция и тактика», 20 ноября 1921 года. Николай Устрялов «Национал-большевизм» Стр. 184.

5 Статья «Редиска», 22 мая 1921 года. Николай Устрялов «Национал-большевизм» стр.144.

6Дневник. Николай Устрялов «Национал-большевизм».

78 сентября 1923 года, из письма Потехину. Николай Устрялов «Национал-большевизм».

8Статья «Врангель». Николай Устрялов «Национал-большевизм», стр. 98.

9Статья «Смущенные сердца». Николай Устрялов «Национал-большевизм», стр. 117.

10Николай Устрялов «Национал-большевизм».

11Статья «Наша генеалогия (по поводу статьи А. В. Карташова)», 15 мая 1921 года. Николай Устрялов «Национал-большевизм», стр. 144.

12Статья «О верности себе», 4 мая 1920 года. Николай Устрялов «Национал-большевизм», стр. 65.

13Статья «Логика национализма», 1. Николай Устрялов «Национал-большевизм», стр. 97.

14Николай Устрялов, «Национал-Большевизм».

15Владислав Шурыгин «РЕКВИЕМ ПО РУССКОЙ АРМИИ». Газета «Завтра» №2,3,4(582,583,584),

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/05/582/31.html

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/05/583/51.html

http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/05/584/41.html
Источник: http://aufstieg.livejournal.com/2344.html?mode=reply
Комментарии «Антиматрицы». К данному материалу у нас есть серьёзные замечания. Жёстко ограничивая национал-большевизм рамками идей и трудов Н.В. Устрялова, автор делает серьёзную историографическую ошибку. Известно, что, помимо Устрялова, национал-большевизм был представлен немецкими нац-болами – Э.Никишем, К.О.Петелем и др. Национал-большевиком называл себя французский теоретик «Третьего Пути» Жан Тириар. Очевидно, что идеи Устрялова не родились «сами по себе» или же просто под влиянием конкретных исторических событий Октябрьской революции. Идеи Устрялова входят как один из многих элементов в общий идеологический дискурс, существовавший как до Устрялова, так и после него.

Другое дело, что сам термин «национал-большевизм» впервые ввёл в широкое употребление именно Устрялов. Однако ведь и «коммунизм» впервые широко растиражировал Карл Маркс, однако это не делает его творцом идеи коммунизма и социализма как таковой. Попытки же привязать «коммунизм» исключительно к Марксу и его трудам привели к закостенению и медленному умиранию сначала собственно марксизма, а затем и идеи коммунизма. Есть метафизическая Идея, которая находит свои более-менее полные воплощения в трудах тех или иных конкретно-исторических персонажей. Ограничить эту Идею конкретными лицами или произведениями – значит заморозить и убить её.

В случае с национал-большевизмом наиболее продуктивный путь, на взгляд «Антиматрицы», избрал А.Г. Дугин, который в своих трудах попытался «реконструировать» саму эту Мета-Идею. (См. «Метафизика национал-большевизма», «Либо мы, либо ничто» и др. статьи Дугина на нашем сайте). Результат, во-первых, историографически достоверен, а во-вторых – открывает широкое поле для деятельности будущим теоретикам и практикам Идеи, отбрасывая узкие рамки конкретно-исторических условий и идолов-теоретиков прошлого. Дугин открыл портал в Мета-Идею, откуда мы можем черпать вдохновение и бесконечно совершенствовать наш национал-большевизм, применяя его к всё новым и новым историческим условиям.

страница 1


скачать

Другие похожие работы: