NetNado
  Найти на сайте:

Учащимся

Учителям



Единая концепция интернет-стратегии США в первом приближении. I. Вступление Данная статья не претендует на стопроцентную полноту и объективность оценки новой интернет-стратегии США. «За бортом»


Артемий Викторович, 26.04.2011
Единая концепция интернет-стратегии США в первом приближении.
I. Вступление
Данная статья не претендует на стопроцентную полноту и объективность оценки новой интернет-стратегии США.
«За бортом» осталась основная часть экономических факторов, определяющих экспансивный характер отношения Госдепа США к сети интернет – это тема для отдельного и более крупного исследования. Google и facebook условно названы «подконтрольными», хотя де-факто их роль в новой «большой игре» Америки не столь однозначна. Взаимодействие интернет-гигантов и американских властей может определяться скорее как взаимовыгодное сотрудничество. За счет «американизации» сети интернет-гиганты могут окончательно захватить огромный растущий рынок интернет-рекламы (62 млрд.долл. в 2010 году), могут осущестлять проекты по созданию глобального торгового киберпространства. Власть же получает в свои руки «новые медиа» и личные данные миллионов пользователей сети.
Осложняет понимание стратегических задач Америки в киберпространстве недостаток открытой информации по данному вопросу и некоторая «расплывчатость» формулировок официальных документов.
Тем не менее, ключом к пониманию интернет-стратегии США может быть именно анализ официальных заявлений американского правительства, таких как выступление госсекретаря США Хиллари Клинтон 15.02.2011, и их сопоставление с реальными действиями Америки в киберпространстве – чему и посвящено моё скромное исследование.
II. Киберпространство как наиболее приоритетное направление
Для Соединенных Штатов Америки интернет всегда был чрезвычайно важным проектом. Он рассматривался как система координации работы госучереждений, площадка для внедрения инновационных проектов, опора для создания новых СМИ и новых систем взаимодействия и контроля. Рост интернета не прекращался, «американское присутствие» в его сегментах всегда было крайне высоко, формировались стратегии по его дальнейшему развитию.
Со временем возрастала роль интернета в государственном управлении США и потребовались новые способы защиты информации и противодействия сетевым атакам. С легкой руки Джорджа Буша – младшего и его команды стратегия защиты от сетевых атак появилась в Национальной Стратегии Безопасности 2007 года (The National Security Strategy of USA 2007, NSS).
Но ещё никогда заинтересованность США в развитии киберпространства и использовании сетевых возможностей для контроля реальной политики не была такой высокой как в настоящее время.
8 февраля 2011 года администрацией Барака Обамы была сформирована новая Национальная Военная Стратегия (The National Military Strategy of USA 2011, NMS), рассматривающая интернет не только как источник опасности для национальных интересов (в отличие от NSS 2007), но и как полноценную площадку для ведения сетевой и информационной войны, а также для координации реальных военных действий.

Также не случайно в этом документе объединение космоса и киберпространства в один раздел – это не только хорошее созвучие («space and cyberspace»), но и характерный message – «киберпространство является новым космосом, и та страна, которая обеспечит своё превосходство online, будет иметь его и offline».
Масштаб интереса нынешней администрации США к возможностям интернета огромен. Достаточно мельком взглянуть на масштаб хотя бы двух проектов, реализуемых в этой области.

Так, в один день с принятием NMS 2011 принимается Federal Cloud Computing Strategy – стратегия использования облачных вычислений и координации между data-центрами Министерства Обороны, NASA и других государственных структур при помощи сети интернет. Цена вопроса – 20 млрд.долл.

В апреле 2011 года окончательно принята National Strategy for Trusted Identities in Cyberspace, программа которой предполагает создание для каждого жителя США идентификационных смарт-карт, подключаемых к сети интернет и заменяющих все документы, пароли и банковские карты. Планируемые затраты на осуществление программы пока не сообщаются, но очевидно также будут исчисляться в миллиардах.
Естественно, что при таких огромных затратах и таких проектных масштабах у США должна быть определённая концепция «развития и освоения интернета». И таки да, она действительно есть! Некоторые её принципиальные моменты можно найти в тексте выступления госсекретаря США Хиллари Клинтон от 15 февраля 2011 года под названием «Плюсы и минусы интернета: о возможностях и вызовах в сетевом мире» («Internet Rights and Wrongs: Choises and Challenges in a Networked World»; примечание: далее в тексте курсивом и в кавычках выделяются прямые цитаты из выступления в переводе eurasia.org.ru).
Конечно, немного удивляет тот факт, что столь важный документ до сих пор не был толком проанализирован ни российскими, ни иностранными СМИ. Ведь если речь в нем действительно идет о единой концепции и полноценной стратегии США в киберпространстве – почему выступлению госпожи Клинтон было уделено столь скромное внимание со стороны новостных агентств?

Но очевидно такими и должны быть настоящие программные заявления – небольшой доклад с университетской кафедры, слабый общественный резонанс (кому надо – тот услышал), далеко идущие последствия…
III. Кажущиеся противоречия
Для начала можно обратить внимание на тон документа – такой концентрации слов freedom и human rights в официальных заявлениях американских политиков не было, наверное, со вторжения в Ирак.

Обеспокоенность Хиллари Клинтон правами и свободами человека online, её призыв к «открытости» интернета, могут вызвать убеждение, что госсекретарь США озвучивает своё собственное мнение, а не официальную позицию Вашингтона (http://www.sostav.ru/ news/2011/02/17/cod14/, «Клинтон за свободный интернет, а власти США – нет»).

Казалось бы, о какой свободе и прозрачности государственных и частных структур в киберпространстве может идти речь? Ведется явная борьба с открытыми источниками информации, такими как WikiLeaks, госорганизации тратят огромные деньги на защиту своих конфиденциальных данных, разрабатываются программы тотального контроля за пользователями интернета…

На самом деле никакого противоречия нет.
Слова «демократия», «свобода» и «права человека» в американской политике давно приобрели иной смысл и могут использоваться в самых разных ситуациях. Многократное их повторение – своеобразная мантра, которую правительство США использует для оправдания любого своего внешнеполитического действия – ведения войны, поддержки дружественных или свержения неугодных режимов.

В выступлении государственного секретаря США human rights – элемент критики, направлен-ный в сторону «недемократических» стран, ограничивающих «свободный интернет». Причем делается недвусмысленный намек на возможность тунисского сценария (где «онлайн-цензура была на одном уровне с Китаем и Ираном», но «люди… нашли способы использования технологий связи для организации и выражения недовольства, что… привело к революционным переменам»). Более того, в заявлении содержится прямой призыв к «борьбе за права человека online» (а по сути – применению интернет-технологий «против тех, против кого мы всегда выступали, кто стремится душить и подавлять», то есть неугодных и/или ненужных режимов).
Кроме того, в самой формулировке стратегических задач (в одно целое увязываются «свобода и безопасность, прозрачность и конфиденциальность, свобода слова и терпимость») содержится логическая неувязка. Свобода и прозрачность интернета могут трактоваться и как необходимый шаг для «демократизации» авторитарных режимов, и как способ узнать реальную информацию о интернет-пользователях, и как повод для построения тотальной киберзащиты американских госструктур в ответ на вызовы открытого сетевого пространства…
Впрочем, обо всём по порядку.


IV. Смысл «свободы» и реальные задачи
Хиллари Клинтон начинает свою речь с описания событий в Египте - в качестве самого яркого примера использования сетевых технологий «как катализатора политических, социальных и экономических перемен». Как пример провала приводится «еще одно движение протеста, 18 месяцами раньше в Иране, когда тысячи людей вышли на улицы после оспариваемых выборов. Участники протестов также организовались с помощью сайтов в Интернете». Тем не менее, революции не случилось, так как «корпус стражей исламской революции выслеживал членов Зеленого движения по их профилям в Интернете».
То есть ключевая роль и в египетских, и в иранских событиях отводится именно интернет-технологиям (причем конкретно называются facebook и twitter). А заодно обозначается и проблематика – при наличии отлаженного репрессивного аппарата, способного к активному онлайн-противодействию, никакая твиттерная революция невозможна.

Таким образом, начало выступления (абз.2-8) полностью посвящено констатации факта, что интернет обладает мощнейшей организационной силой и может быть использован как силами, дружественными США, так и их противниками. А учитывая, что «интернетом пользуются два миллиарда человек – почти треть человечества» (абз.9), для США было бы странно не пытаться установить глобальный контроль над этим «публичным пространством 21-го века – всемирной городской площадью». Или, выражаясь словами выступления, «обеспечить максимально возможную пользу миру» (абз.10).
Само собой, для достижения такой большой цели «необходимо руководствоваться единой концепцией» (абз.11).
Исходным пунктом этой концепции является предложение «всему миру взять на себя обязательство соблюдать свободу интернета, защищать права человека онлайн, как мы делаем это и офлайн» (абз.12). «Свободы в интернете – свобода самовыражения, свобода собраний, свобода объединений, – составляют в совокупности то, что я назвала "свободой подключения". Соединенные Штаты выступают за эту свободу для всех…» (абз.13). «Свобода в интернете», понимаемая как наличие открытого глобального пространства, может быть использована «для решения общих проблем и для разоблачения коррупции» (упоминается, в частности, Россия; абз.14).

В качестве стран, сопротивляющихся «свободному интернету» названы Китай, Куба, Вьетнам, Иран (абз.15). «Компании должны выбирать, выходить ли им… на рынки, где свобода интернета ограничена… Правительства должны сделать выбор в пользу выполнения своих обязательств защищать свободу» (абз.16).

Что же получится, если перевести столь «свободный» текст на русский язык и сопоставить его тезисы с внешнеполитическими интересами Америки? На мой взгляд, примерно следующее:

Чтобы создать действительно эффективную глобальную сеть, которая может быть использована для внешнего управления процессами в любых странах, необходимо убрать ограничивающие факторы в виде цензуры и контроля со стороны отдельных государств. Эти государства (прежде всего Китай и Иран) необходимо путем принятия экономических мер и международных санкций принуждать к «открытию границ» интернета.

Таким образом, свободный интернет понимается как интернет глобальный и неподконтрольный никаким СТОРОННИМ государственным структурам.

Однако есть ещё один момент – национальная безопасность США. И то, как она соотносится с этой «тотальной свободой»:
«Для Соединенных Штатовмы осознаем, что открытый интернет порождает свои проблемы. Он требует основных правил для защиты от правонарушений и ущерба» (абз.17).
Исходя из необходимости этих правил формулируются следующие задачи:

«Первая задача – добиться одновременно свободы и безопасности… Задача в том, чтобы найти правильную меру: достаточно безопасности для обеспечения наших свобод, но не так много и не так мало, чтобы подвергнуть их опасности» (абз.19).

Т.к. интернет может использоваться для противоправных действий (абз.20), «нужны успешные стратегии для того, чтобы бороться с… угрозами». «Мы вкладываем средства в кибербезопасность… ратифицировали Будапештскую конвенцию о киберпреступности» (абз.21). «Настойчиво стремясь предотвращать атаки и задерживать преступников, мы сохраняем приверженность правам человека и личным свободам» (абз.22). США «в равной степени привержены задаче отслеживания терроризма и криминальной деятельности в онлайне и в офлайне» (абз.23).
То есть контроль за интернетом со стороны государства (если это государство – Соединённые Штаты Америки) признаётся необходимым. Интернет, с точки зрения Госдепа США, может и должен быть использован для борьбы с киберпреступниками и «потенциальными террористами». США оставляет за собой право «отслеживать и пресекать действия преступников и террористов онлайн» - проще говоря, шпионить за пользователями интернета и следить за любой интернет-активностью, а также проводить аресты за «экстремистскую деятельность в киберпространстве». Разумеется, для защиты прав и свобод граждан.

Тут же делается оговорка, что «безопасность зачастую используют в качестве предлога для оправдания жестоких расправ над свободой», но делает это ни в коем случае не США, а некие «другие», которые «идут по неправильному пути» (абз.24).

«Вторая задача – одновременно защищать прозрачность и конфиденциальность. Прочная культура прозрачности интернета вытекает из его способности мгновенно обеспечивать доступ ко всевозможной информации. Но интернет – это не только публичное пространство… необходима защита конфиденциальной коммуникации в режиме онлайн…

в последние несколько месяцев правительственная конфиденциальность стала предметом для обсуждения из-за WikiLeaks, но во многих отношениях эти дебаты не обоснованы. По существу, инцидент с WikiLeaks начался с кражи…

мы должны быть благоразумными в отношении того, когда закрывать свою работу от общественности, и должны регулярно пересматривать наши стандарты для обеспечения их жесткости…

(необходимо) поддержание баланса между публичной информацией и информацией, которая должна оставаться вне публичной сферы. Весы должны и всегда будут склоняться в сторону открытости, но слишком частая корректировка весов не отвечает ничьим интересам» (абз. 25-29).
В этих абзацах заключено следующее – интернет является публичным и открытым пространством, а следовательно все контакты между частными лицами и информация о пользователях должны быть прозрачны. Что же касается государственных интересов США, то большая часть сведений о реальной политике государства должна оставаться закрытой. Организации и частные лица, пытающиеся получить доступ к этой информации, будут преследоваться в том же порядке, что и в случае с WikiLeaks – крайне жестко и любыми способами, от уголовного преследования до давления при помощи частных компаний (впрочем, в абз.30 предпринимается слабая попытка опровергнуть связь между позицией Госдепа США и отказом в обслуживании WikiLeaks со стороны платежных систем и интернет-провайдеров).

Открытость и свобода интернета, о которых так ярко говорилось в начале выступления, на самом деле оказываются если не иллюзорными, то односторонними. От граждан (равно как и от сторонних государств/организаций) требуется максимальная открытость, от государственных структур США (и подконтрольных Госдепу США компаний) – только декларирование своей открытости при реальном сокрытии большей части сколь-либо значимой или компроментирующей информации.

«Третья задача – защита свободы самовыражения наряду с воспитанием толерантности и цивилизованности» (абз.31)

«Враждебные или клеветнические слова могут разжигать боевые действия, углублять расколы и провоцировать насилие» (абз.32), но «мы считаем, что попытки ограничить содержание речи редко бывают успешны и часто становятся оправданием для нарушения свободы самовыражения. Вместо этого… лучшим ответом на оскорбительную речь может быть только больше речи» (абз.33).

«Уничтожение письменных материалов, блокировка контента, аресты ораторов - эти действия подавляют слова, но они не касаются стоящих за ними идей» (абз.34).

«Мы не ограничиваем речь, даже если большинство людей находит ее оскорбительной» (абз.37).
Из вышесказанного следует, что США действительно не намерены использовать цензуры в классическом понимании этого слова. Они просто будут заливать все неугодные высказывания и неполиткорректный контент морем собственных высказываний, мнений, интерпретаций и т.д. (то самое «больше речи»).

Но речь идет только о формальной цензуре – скрытую же цензуру можно осуществлять спокойно. Если простого забивания информационного поля идеологически выверенной информацией будет недостаточно – неугодные материалы могут быть удалены «всвязи с нарушением авторского права» или из-за «большого количества голосов против».

К тому же, в условиях глобальной сети ничего не стоит установить в зависимой поисковой системе т.н. «внутреннюю цензуру», и пользователь будет получать только «правильные» новости, смотреть «рекомендованное» видео и заходить на нужные сайты с полным ощущением личного выбора. Такую скрытую цензуру уже сейчас можно наблюдать на YouTube – в разделе «Новости и политика».
Что же касается «воспитания цивилизованности», то «те из нас, кто работает в правительстве, должны показывать личный пример задаваемым нами тоном и отстаиваемыми нами идеями» (абз.38).
Абз.41–47 посвящены в основном славословию в отношении «свободного интернета», а также критике стран, «стремящихся возводить стены в интернете» и потому несущих моральные, экономические и политические издержки.

Что же это за «стены» и почему они опасны для открытого – глобального – интернета?

Во-первых, «стены» - это непосредственное закрытие доступа к части контента, осуществля-емое на государственном уровне. Во-вторых – это сегментирование интернета по политичес-кому/экономическому/социальному/региональному принципу (в отличие от глобалистской тенденции google или социальных сетей, привязывающих максимальное количество разнообразного контента к одному профилю).

На самом деле, для обеспечения гегемонии США в интернете недостаточно просто контролировать такие интернет-гиганты, как facebook, twitter и google – нужно, чтобы ВСЁ население планеты пользовалось социальными сетями, видеохостингами, почтовыми службами и новостными порталами, подконтрольными Америке. То есть уничтожение стен, отделяющих региональные сегменты интернета от глобальной сети, является архиважной задачей для США. Причем речь здесь может идти не только о разрушении «Великой Китайской Стены», но и о борьбе с региональными аналогами тех же google и facebook – например русского Яндекса, предлагающего аналогичный гуглу контент; региональных социальных сетей, из-за которых фэйсбук «недополучает» значительное число пользователей и др.

Именно по причине того, что «страны, возводящие стены» крайне вредны для построения американской гегемонии в киберпространстве, в обращении к ним госпожа Клинтон наиболее яростна:

«Правительства, которые возвели барьеры на пути свободы интернета… в конечном итоге окажутся загнанными в угол. Они столкнутся с дилеммой диктатора, и им придется делать выбор – либо позволить разрушить стены, либо платить цену за поддержание этих стен, что означает удвоение ставки при проигрышном раскладе…» (абз.46)
Есть здесь ещё пара интересных моментов – во-первых, мы узнаем, что инициативу «открытого интернета» поддержал Европейско-Американский Деловой Союз (абз.43). А во-вторых, указывается на то, что Китай и в краткосрочной, и в среднесрочной перспективе сможет поддерживать расчленённость интернета и при этом иметь устойчивый экономический рост (абз.44).
Ну и наконец, в абз.48 всё это «создание свободного интернета» наконец называется почти своим именем:

«В прошлом году мы приветствовали появление глобальной коалиции стран, представителей бизнеса, организаций гражданского общества и активистов цифровых сетей, которые стремятся к достижению этих целей. Мы нашли надежных партнеров в нескольких правительствах во всем мире, и мы были воодушевлены работой Инициативы создания глобальной сети (Global Network Initiative), которая объединяет частные фирмы, ученых и неправительственные организации».
То есть речь идёт о создании крупномасштабной сети взаимодействующих друг с другом структур, подконтрольных США, с целью влияния на всё киберпространство.
Захват сетевого пространства не является самоцелью, что следует из дальнейших фраз:
«Мы понимаем, что онлайн-свободы могут быть значимыми только в случае, если они переносятся в активизм в реальном мире. Именно поэтому мы работаем в рамках нашей Инициативы гражданского общества 2.0 (Civil Society 2.0 initiative), чтобы связать НПО с активистами, имеющими доступ к технологиям и соответствующие навыки, что будет способствовать повышению эффективности их работы… Вы, возможно, слышали, что на прошлой неделе мы запустили каналы службы Twitter на арабском и фарси... Мы откроем аналогичные каналы на китайском, русском и хинди... Это позволяет нам вести двусторонний диалог в режиме реального времени с людьми, находящимися повсюду, где есть онлайн-доступ, не блокируемый правительствами» (абз.49).

«Наша приверженность свободе интернета является приверженностью правам людей, и мы подтверждаем наши слова действиями. Мониторинг и противодействие любым угрозам свободе интернета стали повседневной задачей наших дипломатов и специалистов по развитию, которые продвигают свободу интернета на местах, работая в наших посольствах и миссиях по всему миру. Соединенные Штаты продолжают помогать людям в репрессивной интернет-среде обходить фильтры, идти на шаг впереди цензоров, хакеров и головорезов» (абз.50).

«Наша дипломатия дополняется технологией, защищенными сетями распределения программных продуктов и прямой поддержкой тех, кто находится на передовых линиях» (абз.51).
Никому не надо объяснять, что под словосочетанием «активизм в реальном мире» скрываются сценарии всех т.н. твиттерных революций, поддержка сепаратистских и оппозиционных партий и объединений, откровенный экстремизм и прочие нелицеприятные аспекты американской внешней политики в отношении «авторитарных режимов». Поддержка эта - как технологическая, так и финансовая (20 млн.долл. в 2008-2010 гг, 25 млн.долл. в 2011 г. – абз.52), - является венчурной по форме. То есть Госдеп США поддерживает сразу многие НПО, только одна-две из которых могут в нужное время «выстрелить» и устроить свой Тахрир, и ориентируется на различные технологии и инструменты («наш диверсифицированный подход означает, что мы в состоянии адаптироваться к спектру угроз… Мы поддерживаем несколько инструментов, так что если репрессивные правительства найдут способ справиться с одним из них, другие будут по-прежнему доступны»).
А тот момент, что в тексте рядом стоят понятия «активизм», «НПО» и «Twitter – на арабском, фарси, китайском, русском и хинди»… Да ещё финансирование НПО на 2011 год подняли аж в 3 раза…
Но идём далее.
В абз.53 ещё раз говорится о необходимости международного сотрудничества в построении «открытого интернета» и его расширения. Также указывается, что «в следующем году администрация завершит выработку международной стратегии по киберпространству, в которой будет намечен дальнейший курс на продолжение этой работы в будущем».
Уже учережден «Отдел координатора по вопросам киберпространства (Coordinator for Cyber Issues)». «На пост главы этого нового офиса я назначила Кристофера Пейнтера, бывшего старшего директора по кибербезопасности Совета национальной безопасности и лидера в этой области на протяжении 20 лет.» (абз.54)
В абз.55-57 формулируется мысль, что инвестиции в «свободный интернет» (то есть, глобальное киберпространство, подконтрольное США) – инвестиции Америки в будущее, в формирование нового мироустройства.
Абз.58 является призывом к борьбе за построение подобного киберпространства – причём это направление названо «одним из величайших вызовов нашего времени».
Заканчивается текст великолепной и ничего не означающей мантрой:

«Это борьба за права человека, это борьба за свободу человека, и это борьба за человеческое достоинство!».

V. Выводы
Из всего, сказанного выше, можно заключить, что:

1 - Развитие и захват киберпространства являются наиболее приоритетными направлениями внешней и внутренней политики США.
После тунисских и египетских событий мало кто сомневается в истинной силе интернет-технологий и возможности влияния интернета на геополитические процессы. Не случайно и в NMS 2011 года так много говорится о кибервойне – и пониматься это должно не только в плане противодействия сетевым атакам и борьбы за информационное пространство, но и как использование интернета для организации реальной войны.
2 - Для победы США на этом направлении интернет должен быть «открытым».
«Открытый» интернет понимается как глобальная сеть, не сегментированная и не ограниченная региональными или политическими «стенами». Доминируют в этой сети структуры, подконтрольные США (интернет-компании, новостные агентства, средства социальной коммуникации и др.)
3 - Для формирования глобальной зависимой сети сформулирована единая концепция.
Окончательно американская стратегия по киберпространству будет сформулирована в 2012 году. Определяющими названы задачи обеспечения одновременно «свободы и безопасности, прозрачности и конфиденциальности, свободы слова и терпимости». На практике это означает:

- требование полной прозрачности в киберпространстве для пользователей интернета, сторонних организаций и государств с одновременным усилением защиты конфиденциальной/ компроментирующей информации, касающейся американских госструктур и внешней политики США. Жесткое пресечение попыток добычи/разглашения этой информации любыми методами;

- усиление сетевой защиты американских государственных структур и части крупных компаний, слежка за любой сетевой активностью и пользователями интернета;

- формальный запрет на цензуру. Вместо классических методов выбираются скрытые формы цензуры и тактика «заваливания идеологически правильным контентом». Задавать тон в определении идеологических позиций должны уполномоченные государственные лица.
4 – Предприняты реальные шаги:

- сформулирован список стран – врагов «открытого интернета»;

- получена поддержка Европейско-Американского Делового Союза и других организаций;

- взяты под контроль основные инструменты интернет-взаимодействия (google+youtube, twitter, facebook);

- приводится в действие «Инициатива Глобальной Сети» - создание крупномасштабной сети взаимодействующих друг с другом негосударственных структур, подконтрольных США, с целью влияния на всё киберпространство;

- активно работает «Инициатива Гражданского Общества 2.0» - информационная и техническая поддержка протестных движений в «недружественных» странах при помощи интернет-технологий.
5 - Суммарные затраты будут исчисляться десятками миллиардов долларов.

Причем расходы эти могут быть как явными (переход госучереждений на cloud computing; внедрение электронных систем идентификации и контроля в соответствии с NSTIC; программы Министерства Обороны в области ИТ; официальная поддержка интернет-активности НПО и другие государственные программы), так и скрытыми (неофициальная поддержка интернет-активистов; расширение сферы влияния подконтрольных компаний за счет поглощения региональных игроков и др).
6 – Но победа США в этом “grand challenge” окупится в будущем.

Этот тезис встречается насколько раз и в тексте выступления, и в тексте NMS 2011. По сути может означать и экономический контроль сети интернет как новой (а в недалёком будущем – основной) торговой и рекламной платформы, и реальный геополитический приоритет в любой точке планеты, и контроль разума и стремлений большей части человечества.

VI. Заключение – взгляд из России
Дальнейшая экспансия США и их «дружественных» интернет-гигантов в киберпространстве очевидно принесет ужасающие последствия и всему миру, и нашей стране.
Собирается ли российская власть противостоять американцам в надвигающейся «кибервойне»? Очевидно, нет – президент России охотно соглашается с необходимостью «свободного интернета»; официальные СМИ принимают «правила игры» и заводят аккаунты в facebook и twitter; заявления сотрудников ФСБ о потенциальной опасности gmail, hotmail и skype объявляются мракобесием на самом высоком уровне; государственными органами не контролируются сайты даже откровенно экстремистского содержания. Подобное отношение государства к проблеме интернета было с радостью отмечено Госдепом США в «Докладе о соблюдении прав человека» от 9 апреля 2011 года – как чуть-ли не единственный плюс в области прав и свобод человека в России.
Чуть лучше обстоят дела с пониманием проблемы у крупных российских интернет-компаний. Яндекс на внутреннем рынке неплохо конкурирует с google, предлагая аналогичный, но адаптированный или качественно превосходящий контент – хотя и в значительно меньшем объёме. Социальные сети Вконтакте и Одноклассники, почтовый сервис Mail.ru доминируют на российском интернет-пространстве. Тем не менее, региональные игроки никогда не были особой помехой на пути экспансии ни для twitter, вообще не имеющего конкурентов, ни для google и facebook, завоёвывающих рынки за счёт огромного количества бесплатных услуг и контента. В качестве противостояния американским интернет-гигантам озвучиваются предложения о слиянии крупных российских интернет-компаний (в частности, в рамках «РИФ-2011»). Но, во-первых, пока программа объединения даже не рассматривается, а во-вторых, подобное объединение - сугубо экономическая вещь, и ни о каком создании идеологической платформы для противодействия в его рамках говорить не приходится.
Готова к войне, кажется, только российская киберпреступность. Неизвестно, правда, на чьей стороне. Не факт, что российские ботнеты в «час Х» не будут использованы против российских же государственных институтов.

страница 1


скачать

Другие похожие работы: