NetNado
  Найти на сайте:

Учащимся

Учителям



Книга москва 2004 год Пятницкая церковь, освященная в честь святой мученицы Параскевы Пятницы С. Погорельцево





Н.А ЛАКТИОНОВ

Н. А. ЛАКТИОНОВ

МОКРЫЖ

Погорельцевского

Прихода

СЕМЕЙНАЯ КНИГА
Москва

2004 год


Пятницкая церковь,
освященная в честь святой
мученицы Параскевы Пятницы
С. Погорельцево


Снимок 80-х годов ХХ века
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эту книгу из-за малого объема описываемых событий можно было бы правильнее назвать "Письмом к односельчанам от их земляка". Но, учитывая, что она написана именно о нас, жителях курской глубинки - я назвал её Книгой с большой буквы - "Мокрыж - Погорельцевского прихода".

Пусть там..,

На ее страницах я старался напомнить юному читателю некоторые изменения из жизни нашего села за последние 60 - 70 лет. Кое-что удалось узнать и для нас, пожилых людей,- о Погорельцевском Пятницком Храме. Ведь его история очень давняя, а последнее здание величаво и прекрасно по архитектуре.

Особенно романтично он выглядит на маленькой старенькой фотографии (стр.9): и российские просторы с ее бездорожьем и пышной зеленью, и вид храма на горизонте, показывающий то, что его величию нет конца.

В "День танкиста" вспомнились давние встречи гвардейцев бронетанкового соединения (стр.14); командир части и его солдаты одинаково рады общей Победе. Есть и другие иллюстрации,

В Приложениях на стр. 21 -28 показаны события, отражающие неотъемлемые стороны нашей жизни - жизнь людей нашей Мокрыжи, а имена людей - на стр. 29-32 за вклад, внесенный в Победу в ВОВ, - бессмертны, и мы преклоняемся перед их подвигом.

Как-то, лет 8-10 назад, я разговаривал в сельмаге с Сазоновой Таисией Васильевной. Она вспоминала, что наш бывший сельский учитель Алексей Лазаревич (стр. 33) считал ее лучшей ученицей класса. На помещенной фотографии я сижу с Алексеем Лазаревичем - активным участником ВОВ в его подмосковной квартире. Сейчас его уже нет, но осталось много воспоминаний, например, как он плясал в детском хороводе на нашей Елке, посещал семьи своих учеников и т.д.
Да! Было... было... было... Пишите свою историю.

Россия жива и будет жить вечно.

МОКРЫЖ ПОГОРЕЛЬЦЕВСКОГО ПРИХОДА
"Род проходит, и род уходит,

а земля пребывает вовеки".

4.ЕККЛ.1
Задуманная мной небольшая книга - это завещанный подарок землякам - односельчанам. Считаю, что нелишним будет оживить в памяти те дорогие всем нам воспоминания детства и юности, а ведь, я также "дитя Мокрыжи". Подрастающее поколение очень мало знает о своей деревне, о ее истории и людях. Хотелось бы, по возможности, заполнить этот про­бел, а "там... лиха беда - начало". Книгу прочтут, уточнят некоторые факты, оценят и продолжат. Прошлое своей Родины всегда интересно.

Следует отметить, что тем, кому сейчас меньше 70-ти лет, навер­ное, и не знают, что в Мокрыжи в прошлом столетии существовали такие "дворни": Аленичевы, Барякины, Боровы, Вазеркины, Гвоздевы, Кажановы, Курлаковы, Камаржонковы, Мареевы, Марцовы, Маслаковы, Никоновы, Сибейкины, Суховы, Савиновы, Хлаповы, Юшкины и т.д. Это были группы отдель­ных домохозяйств, которые имели родственные связи, обычно, поддержива­ли друг друга в решении возникающих проблем хозяйственного или бытово­го характера.

Прежде, чем оформлять материал для этой книги, нужно отметить изменившийся облик деревни за вторую половину XX века. Ведь за указанный период произошли очень большие изменения: количество домохозяйств уменьшилось примерно на 20 процентов, семьи, как правило, стали состо­ять их 3-4 человек, во всем проявлялся принцип экономии.

Деревню разделяла на две части, ныне почти пересыхающая, речушка "Смородинка", сохранившаяся только благодаря запрудам, была полноводнее. Мне запомнился омут напротив "маслаковых" с круговоротом воды. Рядом многие десятилетия стояла коряга, возвышаясь над водой метра на 4, которая служила молодежи трамплином для ныряния в воду: глубина там была метра 2-3.

По всей реке водилась рыбешка, заметно было течение. Жители у реки устраивали большие стирки белья (ведь семьи были по 5-7 человек).

Осенью крестьяне в реке и в рядом выкопанных "копонях" замачивали снопы пеньки и замашек на 2-3 недели, что было обязательной процедурой для получения волокна. По реке постоянно плавали большие "семьи" гусей и уток. Так что вода там была всегда мутной.

Между д. Мокрыж и р. Свапой 45-55 лет назад было почти сплошное болото, шириной в некоторых местах около 1 км, с очагами водяного зерка­ла. В болоте водилось много вьюнов - неприхотливой, но очень вкусной рыбешки. Иногда, в засушливые годы, когда болото сильно пересыхало, вьюны высовывали свои мордяшки из грязи - дышали воздухом. Молодежь частенько, используя эту беду для рыбы, собирала ее и возвращалась домой с неплохим "уловом". Во время паводковых разливов Свапы рыболовы в этих местах с помощью лодок ставили вентеря. Рыбалка всегда была удач­ной: попадалось много щук, окуня, плотвы и другой рыбы. В созданных природой угодьях обитало много водоплавающей птицы.

Примерно в 80-е годы прошлого столетия во многих местах, в том числе и на этом заболоченном участке, произвели мелиорацию, осушили болота, кустарник был вырублен на дрова жителями прилегающих деревень. Сейчас эта территория представляет собой равнину для выгула скота. Перед "перестройкой" колхозное стадо имело 1200 голов крупного рогатого скота, были овцы, пасека, птицеферма.

От озера Ласки в сторону Погорельцева было место, служившее ориентиром наших детских походов - "Кирюхин крест": это место гибели мо­лодого активиста коллективизации - Кирилла Савинова. Не знаю, были ли найдены убийцы, но у населения бытовало мнение, что он пал от рук за­житочных крестьян, недовольных изменением порядка землепользования.

До Великой Отечественной войны между деревнями Мокрыж и Погорельцево стояли две ветряные мельницы. Из Мокрыжи в Погорельцево были две дороги, всегда договаривались, какой дорогой идти: мимо родовой усадь­бы Савиновых через "ветряки" или мимо Германа и большаком. Обе дороги сходились перед д. Погорельцево около глинопесчаного карьера. Этими дорогами мое поколение ходило в Погорельцевскую НСШ (5-7 классы), ко­торые остались дорогими воспоминаниями о нашем детстве. Школу посещали учащиеся из населенных пунктов: Погорельцево, Снецкое, Мокрыж, Воропаево и Корманово. Там зарождалась дружба, подростковые интересы и выбор жизненного пути.

Нет сейчас ни ветряков, ни большака, ни болот, ни быстро текущей речушки, но через осушенные болота пролегла ж.-д. ветка Орел - Льгов, которая оказалась очень кстати жителям наших деревень в развитии связей и
передвижения. Так что, деревня преобразилась, но население убы­вает. Не удерживают молодежь прелести края: ведь по нынешним запросам ей нужны более современные удобства и развлечения.

Иногда приходится задумываться, как могут оказаться пустырями курские черноземные угодья. Многие крестьяне покинули дома с приусадебными участками. Особенно эта плачевная обстановка заметна в зимнее морозное утро, когда почти в половине домов не идет дым из печных труб: это подтверждает, что дома заброшены.

Смотришь иногда документальные передачи по ТВ, как во многих районах России во время паводков или проливных дождей затапливает водой населенные пункты, и люди сидят на крышах - ждут спада воды. А какие убытки! Пропадает урожай на усадьбах и продукция в подвалах, портится мебель, возникает необходимость ремонта жилища...

На Дальнем Востоке и в Сибири в засушливую погоду горят леса, угрожая, а иногда и уничтожая прилегающие дома, нанося большой ущерб на­селению.

Проходят смерчи, вулканические извержения, некоторые области подвергаются жестокой засухе, отмечаются междуусобицы и ряд других страш­ных для людей потрясений.

В нашей Мокрыжи подобных бедствий никогда не было, ведь я там жил и сейчас частенько бываю наездами.

Рядом с деревней много лугов для выпаса скота. В километре от нее протекает довольно полноводная река Свапа (в мое детство по ней ходили речные суда). За речкой начинается большой лесной массив, а это - и строительный материал, и дары природы, и зона отдыха.

Так что, дорогие Куряне, в этом отношении нам повезло больше, чем другим. Наверняка, с появлением в стране достаточного количества сельхозтехники, деревня сможет возродиться за счет переселенцев из других областей, которые страдают худшими условиями проживания, подвергая свои жизни опасностям. Курские края - благодатный уголок страны.

Мокрыж - Москва. Сентябрь 2004 года.
СТРАНИЦЫ ВСТРЕЧ И ВОСПОМИНАНИЙ
Время очень скоротечно. Друзей моей юности и одноклассников осталось очень мало. Поэтому у нас, ныне живущих, возникла необходимость написать маленькую, но свою собственную историю, основанную на личных воспоминаниях.

Единственной моей одноклассницей по Погорельцевской НСШ оста­лась Евдокия Митрофановна (Аносова) Степанова. С ней мы вместе росли на одной (из двух) улиц Мокрыжи. Наши родители дружили, и ее мать - Крестная моего старшего брата Геннадия. Матери наши были очень спокойные и выдержанные по характеру, всегда тяготели друг к другу. Все это способствовало хорошим взаимоотношениям, и были, как тогда называли, кумовьями.

Отец и ее старший брат погибли на фронте Великой Отечественной войны. Такое горе было почти в каждом доме деревни. Трудности военных лет подготовили нас к жизни в трудных условиях.

Мы с Евдокией Митрофановной, проживая последние 60 лет на расстоянии полтысячи километров друг от друга, все же встречались раза 3-4, поэтому о ней я все-таки могу написать то, о чем шел разговор и что сохранилось в памяти.

Она осела в нашей родной деревне, внесла свой весомый вклад в дело общей Победы над фашизмом. При приближении фронта ВОВ, в 1941 году к нашей местности, она приняла участие в перегоне колхозного скота на Восток, а после освобождения, в 1944г., перегоняла его обратно, правда, уже из другого района. Все это происходило при непосредственном руководстве моего отца Анисима Егоровича. В результате колхоз начал возрождаться более интенсивно.

Евдокия Митрофановна вышла замуж за Степанова Ивана Ивановича. Вскоре они построили дом на себейкиной усадьбе. Вопреки правилам симметрии улицы, дом они поставили окнами на южную сторону. В результате в доме было светлее и уютнее, на окнах хорошо цвели цветы, лучше вырастала рассада и открывался вид на собственную усадьбу. В это время она работала в сельском магазине. Потом переехала в Железногорск.

...И вот прошли десятилетия. Мы случайно встретились в салоне автобуса в г. Железногорске. По пути следования перекинулись словами об основных событиях прошедших лет. Разговор она закончила словами: "Если бы не преждевременная смерть моего мужа, я бы никогда не уехала из Мокрыжи. Вести одной деревенское хозяйство тяжело". Так что, мир те­сен.

Она дала краткую, но хорошую характеристику нашего Курского края. Решив написать свои "Страницы", я начал вспоминать детские годы. Несмотря на преклонный возраст, таких воспоминаний осталось у меня много, хотя они и не существенные, но, учитывая, что события были очень давно - вызывают интерес.

В те времена в школах тоже организовывали вечера, но самыми бурными они были при встречах Нового года. В 1-4 классах учителем у нас был Антон Сидорович, мой однофамилец. И вот припомнилась такая сцена: две девочки-ученицы стоят друг против друга метрах в 2-3. Первая из них Евдокия, пританцовывая, идет к своей напарнице и поет: "Здравствуй, Настенька моя, вот приехала и я", и, возвращаясь на свое место, продол­жает: "моя хорошая, моя пригожая". И так по очереди, на один мотив, но с разным содержанием, заканчивали этот номер.

Хорошо помню я и ее брата, Александра (Шурей Юшкин, Шурей Егоров, Шурей молочник и т.п. - так по-деревенски произносили эти имена).

Ребятишек в деревне было не так много, так что мы "ватажились" в разновозрастной группе. Когда мне было лет 7, у колхозного сарая, напротив Филаретьевны, взрослые ребята смастерили примитивный "самопал" из металлической трубки, в которую набивали серу (головки от спичек), забивали бумагой, потом осколками чугунка и снова бумагой - и "оружие" готово. Стрелять должен был, тогда еще юный, Александр Митрофанович. Он, укрывшись за столбом, протянул руку с "самопалом" и произнеся сло­ва: "семи смертям не бывать, а одной не миновать", поджег серу в проре­зи, и произошел бесприцельный, но издавший звук, выстрел. Я, малыш, эту поговорку услышал впервые, и она мне запомнилась на всю жизнь.

Будучи как-то в Мокрыжи у Ивана Михайловича Савинова, я решил позвонить в Железногорск другу детства Илье Савинову. Его дома не оказалось. Подошла к телефону Татьяна Митрофановна. Мы с ней поговорили о Мокрыже, вспомнили юность. Она мне поведала, что переписывается с Ми­хаилом Комаровым - нашим другом детства. Для меня это было, как гром с ясного неба, ведь я 50 лет ничего о нем не слышал, Он был очень актив­ным юношей, хорошо играл на струнных музыкальных инструментах, и был старше меня года на 2. Воевал. Во время войны в 1942 г. в Михайловке погиб его брат Петр Комаров, скомпрометировавший себя связью с немца­ми, даже служил в полиции. Было ему тогда около 18. Я его однажды ви­дел проходившим по деревне с винтовкой через плечо. Он выглядел не по­лицаем, а скорее озорником, "игравшим в войну". Не имел ни идей, ни злобы, даже позабыл, что живет под защитой партизанского соединения.

Поэтому Михаил Комаров, демобилизовавшись, чувствуя свою фамилию запятнанной, в родное село не вернулся. Имел где-то семью, работал в конструкторском Бюро. Лет 6 назад как он умер на своей "новой родине".

Татьяна Митрофановна тоже умерла в начале нынешнего тысячелетия. Немногим раньше умер ее муж Илья Савинов. Поколение наше уходит.

В августе 2004 года я получил из Железногорска письмо от Евдокии Митрофановны. Она поблагодарила меня за подаренную ей книгу "Наедине с памятью" и хорошо отозвалась о ней. Также она сообщила, что побыла на Погорельцевском кладбище, отдала долг памяти своим родственникам, а потом постояла и поклонилась праху у могилы моей сестры Анастасии Анисимовны, умершей 13 июня 2004 года.

За эту добрую память тебе, Евдокия Митрофановна, большое спасибо.

Сентябрь 2004 года.

страница 1страница 2страница 3страница 4


скачать

Другие похожие работы:







Документы

архив: 1 стр.