NetNado
  Найти на сайте:

Учащимся

Учителям



Лейтенантская проза




ДОКЛАД

для участия в работе круглого стола

«Этих дней не смолкнет слава»

Направление «Литературные произведения о Великой Отечественной войне.

«Лейтенантская проза» и современные произведения о военных кофликтах последних лет.

Тема «Лейтенантская проза» 50 – 60-их гг. Споры об окопной и масштабной правде.
Подготовила

учитель русского языка и литературы

МБОУ СОШ №16 п. Красносельского

муниципального образования Гулькевичский район

Давыдюк Е.В.

первая квалификационная категория

Содержание
Введение.................................................................................................с. 3

«Лейтенантская проза» 50 – 60-х гг. и ее поэтика в произведениях Бакланова и Бондарева. Споры об окопной и масштабной правде........................с.4

Заключение.............................................................................................с.10

Список использованной литературы...................................................с.12

Введение.
Великая Отечественная война явилась величайшим испытанием и проверкой всех сил народа, и эту проверку он выдержал с честью. Война была серьезнейшим испытанием и для советской литературы. В годы Великой Отечественной войны литература, обогащенная традициями советской литературы предшествующих периодов, не только сразу откликнулась на происходящие события, но и стала действенным оружием в борьбе с врагом. Отмечая напряженную, поистине героическую творческую работу писателей во время войны, М. Шолохов говорил: "Была у них одна задача: лишь бы слово их разило врага, лишь бы оно держало под локоть нашего бойца, зажигало и не давало угаснуть в сердцах советских людей жгучей ненависти к врагам и любви к Родине".
В русской военной прозе XX века можно выделить два периода: 1) проза военных лет: рассказы, очерки, повести, написанные непосредственно во время военных действий, вернее, в короткие промежутки между наступлениями и отступлениями;

2) послевоенная проза, в которой происходило осмысление многих больных вопросов. За что русскому народу выпали на долю такие тяжкие испытания? Почему в первые дни и месяцы войны русские оказались в столь беспомощном и унизительном положении? Кто виноват во всех страданиях? Осмысление темы войны в послевоенное время было гораздо сложнее, чем в период военных действий. Авторы военной прозы, как правило, фронтовики, в своих произведениях они опираются на реальные события, на свой собственный фронтовой опыт. «Узость» их «окопного» взгляда часто осуждалась не только советской критикой, но и всей системой. «Лейтенантская проза» не укладывалась в рамки соцреализма. А сталинградцу Некрасову чиновник из ЦК КП(б) Украины сказал, что у него «кишка тонка писать о Сталинграде»[1, c.102].
Одной из первых книг о войне была повесть В.П. Некрасова "В окопах Сталинграда", опубликованная сразу же после войны в журнале "Знамя" в 1946 г. На рубеже 50-х–60-х годов XX века образовалось целое художественное течение, которое стали называть «лейтенантской прозой». Одна за другой вышли повести Юрия Бондарева «Батальоны просят огня», «Последние залпы», Григория Бакланова «Пядь земли», Василя Быкова «Журавлиный крик», «Третья ракета», Константина Воробьева «Крик», «Убиты под Москвой» и другие.
Эти произведения вызвали большой резонанс, споры: и резкое неприятие, и восторженное одобрение.

«Лейтенантская проза» продолжала традиции романа Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда». Писатели фронтового поколения так определили роль этого произведения в их творческой судьбе: «Все мы вышли из некрасовских окопов».

Они писали о том, что выстрадали сами. Любимый жанр этих авторов – повесть, часто написанная от первого лица, пропитанная воспоминаниями фронтовой юности.
«Лейтенантская проза» 50 – 60-х гг. и её поэтика в произведениях Бакланова и Бондарева. Споры об окопной и масштабной правде.
Великая Отечественная война отражена в русской литературе XX века глубоко и всесторонне, во всех своих проявлениях: армия и тыл, партизанское движение и подполье, трагическое начало войны, отдельные битвы, героизм и предательство, величие и драматизм Победы. Писатели-фронтовики являются теми авторами, которые в своих произведениях выражают точку зрения, что исход войны решает герой, сознающий себя частицей воюющего народа, несущий свой крест и общую ношу.

Не случайно подчеркнуто простая и строгая форма произведений писателей-фронтовиков чуждалась, по выражению Василя Быкова, «псевдоромантики, псевдолиризма, стилевых изысков, иллюстративности», требовала от художника «максимального углубления в социальность, нелицеприятного реализма». Особенно чувствительная к фальши, она чутко отзывалась на мнение самого автора, его идейные и нравственные воззрения, партийную позицию, определявшие меру правды в художественном истолковании фактов. Требовала высокого литературного мастерства.

Всеми отмеченная поразительная достоверность картин и типов, встающих со страниц книг писателей-фронтовиков, толковалась в критике по-разному. В том числе, как ни странно, и с оттенком отрицания. Новые романы и повести вследствие их достоверности нередко зачисляли в разряд мемуарной документалистики, как бы отодвигая в сторону от литературы «чисто» художественной. Эти книги нередко называли «собственными фронтовыми биографиями авторов», утверждали, что их кругозор ограничен всего только «полем зрения отдельного солдата или офицера, прижатого к земле огнем вражеского пулемета или выносящего с нейтральной полосы раненого товарища». В литературно-критическом обиходе получили хождение термины «окопная правда», «солдатская правда», «правда масштабная» и т. п. Как будто бы на войне может быть сразу много разных правд, а не одна общая правда войны.

Высказывались и другие, довольно категорические суждения, распространявшие негативное отношение к отдельным книгам на сами летературные жанры. Писателям чуть ли не вменялось в вину «пристрастие к документализму», трактуемому при этом весьма произвольно, распространяемому не только на военно-историческую прозу, но вообще на любые произведения военной романистики.

Константин Симонов говорил, что о войне нужно знать как можно больше и искать правду на скрещении разных точек зрения. «Не разных правд, а именно разных точек зрения. Кстати, мы порой путаем понятие правды с понятием точки зрения. Конечно, точка зрения солдата на войну - одна, точка зрения командира полка- другая, даже на один и тот же бой. Потому что они ведь и смотрят на него с разных точек и имеют в нем, в этом бою, разные задачи. Я говорю не о политической задаче - общей, нравственной, патриотической,- а о военной задаче в бою». Истина находится где-то на скрещении всех этих точек зрения. Поэтому и формулировку «солдатская правда» К. Симонов понимал только в одном смысле: «Это не какая-то отдельная, особая правда рядового солдата, а солдатская в смысле того, что это прямая, подлинная солдатская правда… Настоящий генерал, если его назовут солдатом, никогда не обидится. Наоборот, будет гордиться этим».

Неправомерными казались К. Симонову и термины героизация и дегероизация, искусственные и чуждые жизни. «Для меня такого вопроса никогда в жизни не вставало, и я уверен, что уважающий себя писатель не должен идти навстречу подобным критическим упражнениям на вольные темы, отвечать на вопросы в заданной чуждой ему лексике».

Отозвался на споры и Юрий Бондарев, заявив, что ему «до сих пор непонятны снисходительно-барственные суждения некоторых критиков о «взгляде из солдатского окопа», об узости и ограниченности кругозора насмерть сражающихся на каком-нибудь плацдарме, как будто наши солдаты и офицеры не концентрировали в себе политическую и нравственную силу народа, как будто мужественные и лаконичные «Севастопольские рассказы» Льва Толстого не вобрали в себя всю суровую сущность Крымской войны, бесподобного подвига и не проложили путь к непревзойденному мировому шедевру «Война и мир».

С включением в дискуссию писателей предметом обсуждения стала жанрово-стилевая специфика исторической романистики и мемуарно-документальной прозы в истинном значении этих понятий, многообразие их видов, единство и различие принципов научного и художественного обобщения фактов истории, постоянство, с каким сохраняют литераторы-фронтовики приверженность к «военной тематике»[8].

Однако в 50-х в литературу пришли те, кто сам воевал, сидел в окопах, командовал батареей, бился за "пядь земли", побывал в плену. Литературу этого периода называли "литературой лейтенантов" (Ю.Бондарев, В.Быков, Г.Бакланов, К.Воробьёв, В.Астафьев, Б.Васильев, В.Богомолов). «Окопники» подвергались сильной критике, за то что «сузили» масштаб изображения войны до размеров "пяди земли", батареи, окопа, леска…
Первой в ряду подобных произведений стала повесть В. Некрасова «В окопах Сталинграда» (1946). Ее отличала достоверность. В ней отразился дорогой ценой оплаченный опыт офицеров с передовой, безымянных защитников Сталинграда, которые, не жалея себя, сражались за каждый клочок родной земли. Именно эта повесть и стояла у истоков «лейтенантской прозы», более чем на десятилетие опередив последующие за ней «Горячий снег» (1965 – 1969) Ю. Бондарева, «Навеки девятнадцатилетние» (1979) Г. Бакланова, «Убиты под Москвой» (1961) К. Воробьева.

1. Усиление трагического начала. Осмысление войны как трагедии человека и народа – в эстетическом смысле – т.е. в формах трагического искусства, на языке эстетики трагического, все более глубоко пронизывает литературу о войне.

В той повести, с которой началась «лейтенантская проза», – «Батальоны просят огня» Ю.Бондарева,– это выразилось в разработке трагедийной коллизии, трагедийной сюжетной ситуации.

В ее основе – реальная ситуация, связанная с боями на днепровском плацдарме, в которых участвовал сам автор. Бондарев предельно обостряет ситуацию. Два батальона пехоты с приданными им несколькими артиллерийскими орудиями переправляются на противоположный, занятый немцами берег Днепра и завязывают бой, чтобы дать возможность главным силам форсировать реку и начать мощное наступление. Батальоны дерутся в полной уверенности, что они начинают боевые действия на направлении главного удара. В этом убеждены и немцы, срочно стянувшие сюда большое количество сил и бросившие против форсировавших Днепр батальонов танки, артиллерию, самолеты.

Но наступления не будет. Обстановка изменилась, и высшее командование приняло решение наносить главный удар в другом месте, и туда в срочном порядке перебрасывается дивизия полковника Иверзева, два батальона которой уже ведут бой на другой стороне Днепра. Не будет по этой причине и обещанной батальонам артиллерийской поддержки – артиллерия дивизии уходит вместе с ней.

Обреченные на гибель батальоны не дождутся огня, и сколько бы они ни выпускали сигнальных ракет, они не дождутся помощи из родной дивизии. «Где-то в мире существовала теория вероятности, всякие умные вычисления и расчеты средней длительности человеческой жизни на войне, существовали и расчеты количества металла, которое нужно, чтобы убивать…» По этой теории солдат, сражавшихся на плацдарме, давно уже не должно было существовать, но они, раненые и умирающие, еще почти сутки держались, сражались до конца.

Кто уж там виноват – разберутся начальники сами.

Наше дело мы сделали: сказано было «вперед» – мы вперед,-

сказал о подобной ситуации позднее в единственной своей книжке стихов поэт-фронтовик, ровесник Ю. Бондарева Юрий Белаш. В стихах этих есть такие суровые, обжигающие душу строчки:

И на мокром лугу, там и сям, бугорочками серыми

Оставались лежать в посеченных шинелях тела…

Где-то кто-то ошибся. Что-то где-то не сделали.

А пехота все эти ошибки оплачивай кровью сполна!

По сюжету повести Бондарева «Батальоны просят огня» из нескольких сот человек в живых останется всего пятеро, в том числе главный герой капитан Борис Ермаков. Потом он бросит упрек командиру дивизии: «Я не могу считать вас человеком и офицером». Но хотя Иверзев – службист и сухарь, не слишком симпатичный и автору,– в том, что случилось, нет его вины: такова суровая реальность войны. Он это понимает сам, но в том, как он действует, чувствуется сознание вины перед погибшими батальонами, хотя неправомерно обвинять Иверзева в этой гибели. В конце повести, в момент атаки, когда наступление захлебнулось, Иверзев – командир дивизии, чье место на командном пункте, – берет автомат и идет сам поднимать солдат в атаку.

На таких же по типу военных коллизиях построены были и первые повести Г.Бакланова «Пядь земли». В повести автор и герой неразделимы (повесть написана от первого лица).

2. Лирическое начало: герой и автор. Центральным героем «лейтенантской прозы» становится ровесник автора – либо вчерашний студент, либо вчерашний школьник.

«Прошлое можно уложить в одну строчку», – пишет о главном герое повести «Последние залпы» Ю.Бондарев. Но это прошлое для него очень дорого, хотя для капитана Новикова это всего лишь «один курс института». И капитан Борис Ермаков из повести «Батальоны просят огня» готов отдать все свои ордена и звания «за одну только лекцию по высшей математике».

Центральный герой всегда очень близок автору, во многом автобиографичен, но главное – ему передано авторское восприятие войны, авторский опыт и авторская оценка происходящего. Поэтому совершенно неважно, ведется ли повествование от третьего или от первого лица: сознание главного героя является организующим субъектным центром повествования.

В этом смысле можно говорить о лирическом начале как одном из главных элементов поэтики «лейтенантской прозы».

Лиризм здесь имеет другой характер, чем в повести Э.Казакевича «Звезда». Там это был собственно авторский лиризм, отделенный от объекта изображения – действий разведчиков, и выражался он в основном в авторском голосе, в авторских лирических отступлениях.

3. «Окопный реализм». Сюжеты «лейтенантских повестей» стоятся на крайне острых, порой трагических ситуациях, всегда предполагающих нравственный выбор.

Они обычно предельно локализованы во времени и пространстве: один бой, один окоп, или батарея, или расчет орудия, или маленький, отвоеванный у противника и удерживаемый ценой гибели большинства участвующих в бою солдат и офицеров, плацдарм.

В «лейтенантской прозе» война всегда показана с самого близкого расстояния, можно сказать, «в упор». Поэтому огромную роль в повествовании играет описание подробностей и деталей, часто ужасных, порой натуралистических. Это идет от некрасовской традиции, от его «Окопов Сталинграда». Такие детали, врезавшиеся в память, бывают настолько емкими, символическими, что часто становятся названиями произведений: «горячий снег» (снег, дымящийся от крови), «последние залпы» гибнущей уже на исходе войны батареи, «пядь земли», пропитанная кровью, «крик» бегущей навстречу герою-рассказчику любимой девушки, в следующую секунду исчезающей в огне взрыва и т.д.

4. Дегероизация подвига (снижение пафосности при усилении драматизма). Оголенного пафосного героизма, которого было много в литературе военных лет, в 60-е годы становится все меньше и меньше. Недаром критика заговорила в этот период о «дегероизации подвига». В ответ на упреки в «дегероизации» Ю.Бондарев тогда сказал: «А в героизм входит все: от мелких деталей (старшина на передовой не подвез кухню) до главнейших проблем (жизнь, смерть, честность, правда)» .

Снятие, снижение пафоса при изображении событий войны в «лейтенантской прозе» отнюдь не приводит к снижению драматизма. Наоборот, он может усиливаться до трагедийной силы.

5. Видоизменение конфликта. В 60-е годы в военной повести происходит существенное видоизменение конфликта и типологии сюжетных ситуаций, а соответственно и жанровой доминанты по сравнению с литературой 40-50-х годов.

Линия конфликта все более смещается с линии фронта (они и мы, свои и фашисты) на линию по эту сторону фронта, на линию столкновения и противостояния между своими. В повести «Пядь земли» Г.Бакланова есть емкий образ «правого и левого берега». На войне приходилось форсировать реки всегда двигаясь с востока на запад, с левого берега на правый. При этом левый берег у русских рек в европейской части страны всегда низкий, а правый – высокий, обрывистый, его труднее брать, на нем легче обороняться. И вот конфликт между теми, кто всегда правдами и неправдами старается остаться на левом, безопасном берегу, и теми, кто «имеет совесть» и не пытается скрыться за чужой спиной, идет на плацдарм, на самый опасный, правый берег, – образует нравственную ось конфликта. Повествование в «Пяди земли» ведется от первого лица, соответственно сужается поле обзора, автор заведомо отказывает себе в возможности показать «бои местного значения» со стратегичес ких генеральских высот, откуда солдаты видятся безликой массой, направляемой высокой логикой общей победы. Здесь, на крошечном плацдарме на правом берегу Днестра, в стороне от основных битв, где самый высокий чин пехотный капитан Бабин, виден каждый солдат, они здесь по арифметическо му счету. А раз так, то в первую очередь это люди, живые люди, а вовсе не «боевые единицы».

Заключение.

«Лейтенантская проза» сделала картину войны всеохватной: передовая, плен, партизанский край, победные дни 1945 года, тыл… Лейтенантская проза стала необходимым основанием всего накопленного культурного, нравственного, социального опыта людей, прошедших через Великую Отечественную войну и вынесших из неё уроки таких необходимых для существования человека качеств, как надежда, мужество и толерантность, которые помогали воспринимать человечество в целом и каждую личность в отдельности. Лейтенантская проза», войдя в состав «военной прозы», задала главные ориентиры художественных поисков для этого жанра. В «лейтенантской прозе» очень ясно прозвучала тема судьбы и нравственного выбора. На войне, перед лицом постоянно ожидаемой смерти, человек просто вынужден делать свой нравственный выбор: сказать правду или солгать, струсить и предать или же погибнуть, но остаться верным долгу.

В конце шестидесятых и в семидесятые годы в нашей прозе уже достаточно ясно просматривались жанровые черты нового военно-исторического романа, приближенного к хронике, опирающегося на документы, порой на фактические события, изображающего известных исторических лиц, широко охватывающего войну в ее временной протяженности и множественности сторон (от солдатского окопа до Ставки Верховного Главнокомандующего).

Этот «объемный исторический роман», как назвал его Бондарев, при всей своей обновлено продолжал оставаться именно романом со всеми его специфически жанровыми особенностями. Он существовал одновременно и рядом с документальной прозой (мемуарами, дневниками, эпистолярными и архивными документами), не мешая ее самостоятельному развитию и используя иные из ее преимуществ.

А однажды войдя в состав «военной прозы», «литература лейтенантов» задала главные темы художественных поисков для этого жанра: тема судьбы и тема нравственного выбора.

На войне, перед лицом постоянно ожидаемой смерти, человек просто вынужден делать свой нравственный выбор: сказать правду или солгать, струсить и предать или же погибнуть, но остаться верным долгу. Военная ситуация до предела обостряет конфликт. Недаром появился термин «окопная правда». Чем уже становится область повествования, тем резче будет конфликт, показывающий героев в истинном свете. Этот факт ставит «окопную» правду наравне, если не глубже правды «масштабной», и именно в этом сохраняется её актуальность даже в наши дни.

Список использованной литературы
1)Русская литература XX века: Учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений: в 2 т. – Т. 2: 1940 – 1990-е годы/ Л.П. Кременцов, Л.Ф. Алексеева, Н.М. Малыгина и др.; Под. ред. Л.П. Кременцова – М.: «Академия» – 2005. – 464 с.

2)Горбунова Е. Юрий Бондарев: очерк творчества. – М.: Сов. Россия, 1989. – 432.с.

3)Идашкин Ю.В. Грани таланта: О творчестве Юрия Бондарева. М.: 1983. – 231 с.

4)Положий В.И. Концепция героической личности в творчестве Ю.Бондарева. М.: 1983. – 191 с.

5)Оскоцкий, В. Исповедь на исходе века: о творчестве Г. Бакланова / В. Оскоцкий // Вопросы литературы. - 2000. - № 3-4. - С. 326-334.

6)Человек на войне: Энциклопедия Portalus < http://www.portalus.ru >

7) Холмогоров М. Воины и мародеры (Заметки о прозе Г. Бакланова)// «Вопросы литературы» 1997, №1.

8) Новые романы и повести: обзор <httpHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"://HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"soshinenieHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/".HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"ruHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"/HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"novyeHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"-HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"romanyHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"-HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"iHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"-HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"povestiHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"-HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"vasilHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"-HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"bykovHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"-HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"iHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"-HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"yurijHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"-HYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"bondarevHYPERLINK "http://soshinenie.ru/novye-romany-i-povesti-vasil-bykov-i-yurij-bondarev/"/>

страница 1


скачать

Другие похожие работы: